Суд или абсурд: заявители по делу колхоза им. Мясникяна противоречат сами себе

В Азовском городском суде Ростовской области продолжается рассмотрение дела в отношении генерального директора АО «Колхоз им. Мясникяна» (одного из передовых молочных хозяйств Ростовской области) Матеоса Хатламаджияна.

Утром 27 января часть потерпевших и их представитель, а также подсудимый и его защита находились в суде Азова. Другая часть собралась в Мясниковском районном суде Ростовской области.

Заседание проходило в формате видео-конференц-связи (ВКС). Формальным поводом для этого стало состояние здоровья некоторых потерпевших, которым якобы было тяжело ехать в Азов. Однако, в суд Чалтыря пришли вполне здоровые люди и даже молодежь.

Заседание началось с ходатайства представителя потерпевших, Шаульского, о признании потерпевшими четырех новых лиц. Луспарон Хавранян, Габриел Мошиян, Микаел Дзреян и Светлана Мовсесян в январе 2026 года «неожиданно» вспомнили, что им тоже причинили ущерб.

Неделей раньше с аналогичными заявлениями в суд обратились еще 7 человек. И тогда, и на этот раз даже гособвинитель был несколько ошарашен таким. Ведь уголовное дело велось больше двух лет. Суд идет больше пяти месяцев. И вдруг люди вспомнили, что им нанесли вред.

Против приобщения этих заявлений выступили как гособвинитель, так и защита подсудимого.

По словам адвоката Матеоса Хатламаджияна, Вячеслава Котельникова, необоснованное увеличение суммы ущерба, а также дополнение числа потерпевших влечет увеличение фактического объема обвинения. Это противоречит принципам уголовного судопроизводства и нарушает права подсудимого.

Удивительно и то, что все эти лица были допрошены оперативными сотрудниками в качестве свидетелей в ходе расследования уголовного дела. И на вопрос, хотят ли они написать заявление о совершенном преступлении, ответили отказом. А Светлана Мовсесян и вовсе не числится акционером.

Выслушав доводы гособвинителя и защитников подсудимого, суд отклонил ходатайства. Судья также уточнила, что сумма ущерба в заявлениях новых «потерпевших» является собственной трактовкой обвинительного заключения.

Ранее мы уже неоднократно писали, что большинство потерпевших теряются в своих показаниях, не могут объяснить суду, когда и каким образом им нанесли ущерб.

Показания большинства противоречат тем, что уже есть в материалах дела.

Есть и вовсе абсурдные ситуации. К примеру, заведующая столовой колхоза Ольга Барашян рассказала, что ущерб ей не был причинен. А заявление она написала, потому что ей так сказали.

Судя по показаниям, женщина является ассоциированным членом, так как в свое время уволилась с предприятия. Однако, на суде она заявила, что никогда не увольнялась и не была ассоциированным членом. Всегда ходила на заседания правления и собрания СПК, избиралась секретарем и даже председателем счетной комиссии на собраниях. Порядок информирования и проведения собрания всегда соответствовал Уставу.

Интересно, что допрос Ольги Барашян дословно совпадает с аналогичными показаниями потерпевших, допрошенных в суде ранее. Большая часть показаний Кехецик Газарян в качестве потерпевшей полностью идентичны показаниям Ольги Барашян. Опрашивал женщин один и тот же сотрудник ОБЭП в служебном кабинете одновременно. Обе сотрудницы утверждают, что читать им ничего не давали. Заявления писали с образца, не вникая в смысл.

Обстановка в суде местами напоминала театр абсурда. Пока в зале заседания в Азове шло разбирательство, в чалтырьском суде все участники процесса, как ни в чем не бывало громко переговаривались, звонили по телефонам, комментировали происходящее… Как-будто они были не участниками судебного процесса, а зрителями развлекательного шоу.

Допросы многих потерпевших напоминают сеансы саморазоблачения. Высшей точкой абсурда стало выступление потерпевшего Капрела Хатламаджияна. Оказалось, что он не имеет никакого отношения к колхозу. На предприятии никогда не работал. Пай получил в наследство от дедушки в 2022 году, но тут же продал его колхозу.

Акционером общества по-прежнему числится его умерший дедушка.

По словам защитников, проведение судебных заседаний с потерпевшими через ВКС с ними не согласовывалось. Речь шла о возможности проведения ВКС именно с людьми пенсионного возраста с ограничениями здоровья, которые должны представить документальное подтверждение невозможности прибыть в судебное заседание в г. Азов.