Такие слова не нужны: свидетель по делу «Колхоза им. Мясникяна» рассказал, как его заставляли переписать показания

В Азовском городском суде начался новый этап рассмотрения дела в отношении генерального директора АО «Колхоз им. Мясникяна» Матеоса Хатламаджияна. На заседании 31 марта допрашивали первых свидетелей со стороны обвинения.

Напомним, на первом этапе свои показания давали более 80 человек, которые признаны обвинением потерпевшими. Большинство так и не смогли объяснить каким образом и какой именно ущерб им причинили. Часть из них и вовсе заявили, что не считают себя потерпевшими.

Обстановка в зале суда 31 марта еще до начала заседания была весьма напряженной. Из Чалтыря в Азов приехали несколько потерпевших. На этот раз – в качестве зрителей. Вели они себя шумно. То и дело пререкались со свидетелями. В течение всего заседания судья делала замечания. Правда, касались они в основном тех, кто приехал поддержать Матеоса Хатламаджияна. Активность противной стороны почему-то оставалась незамеченной.

Само заседание началось с конфликта между гособвинителем и адвокатом потерпевших. Выглядело это весьма странно. Адвокат Юрий Шаульский обнаружил, что на месте, куда он планировал сесть, находятся сумка и куртка представителя прокуратуры. Защитник попросил убрать вещи. Гособвинитель отказалась это сделать. После короткой словесной перепалки адвокат потребовал у судебного секретаря унести вещи. А потом и вовсе заявил прокурору: «Помогать я вам больше не собираюсь. Вам коллеги за ваше поведение скажут еще спасибо».

Первой допрашивали Веру Карапетян, секретаря общих собраний и заседаний правления колхоза. Допрос длился почти полтора часа.

Основная часть вопросов касалась процедуры организации общих собраний. В частности, того, каким образом члены СПК, а впоследствии акционеры уведомлялись о времени и месте их проведения. Вера Карапетян подтвердила, что вся необходимая информация публиковалась в газете «Заря». А уведомления каждому акционеру она направляла по почте. Этому есть документальные доказательства в виде экземпляров газет и почтовых реестров.

Заметим, что на первой стадии суда многие потерпевшие утверждали, что их не уведомляли о собраниях. Показания секретаря опровергают это.

Самой эмоциональной частью допроса стал рассказ о том, как проводился обыск.

- Примерно в 6.00 к нам пришли сотрудники полиции вместе с понятыми. Перевернули в доме все вверх дном. Рылись даже в белье, - с ужасом вспоминала свидетель. - Перепугали родных. Отец в шоке был. Смотрел на меня и не понимал, в чем моя вина. Я еле их успокоила, хотя сама была на пределе.

Второй свидетель, юрист колхоза Дзерон Айдинян, заявил в суде, что во время допроса в ГСУ на него оказывали давление.
- Нас привезли в полицию утром. А допрашивать начали только под вечер. Все это время мы сидели без воды и еды. В туалет водили под конвоем. Мы были подавлены психологически, – рассказал свидетель. – После того как меня допросили, следователь куда-то ушел. Вернулся через некоторое время и сказал: «Такие слова нам не нужны, давай заново показания».

Третьим свидетелем стал пенсионер Саак Багаджиян. В январе 2024 года он был действующим работником предприятия. В его доме также проводились обыски. Его показания в суде сильно разнились с теми, что он давал в ГСУ. Противоречия пожилой человек объяснил с простодушной прямотой.

- Мне сказали: «Он (гендиректор) украл у тебя что-то, и земли твои уменьшились», - вспоминал пенсионер. - Естественно, я так и сказал им. Потом вышел из комнаты, а рядом юрист наш стоит. Спросил у него, так ли это. Оказалось, что ничего у меня не уменьшилось. А исправить свои слова там (в показаниях) я уже не мог.

В главном следственном управлении люди просидели весь день без еды и воды. Обыски проводились еще ранним утром, потом обыскиваемых увезли в Ростов. У кого-то изъяли документы и рабочие телефоны. Большинство свидетелей обращались с коллективными жалобами на допросы в ГСУ, а Дзерон Айдинян подавал личную жалобу. Спустя пару месяцев ее вернули, не нашли оснований для рассмотрения.

Адвокат Матеоса Хатламаджияна Людмила Лопаткина выразила возмущение поведением гособвинителя на процессе.

- Вместо предоставления доказательств государственный обвинитель регулярно делает голословные утверждения, выражает суждения на тему того, что якобы были нарушены права акционеров, - заявила она. – Вопросы формулируются так, что обычный человек воспринимает суждения прокурора как установленный бесспорный факт. Тогда как именно это является предметом доказывания.

Вопросы защиты часто снимаются, так как мешают стороне обвинения.

Допросы свидетелей продолжились в пятницу, 3 апреля. На этот раз суд слушал четырех человек. Их показания объединяло одно обстоятельство. Все (кроме одного) с возмущением говорили об обысках, которые выглядели как акция устрашения. И о допросах в ГСУ, которые, скорее, напоминали форму давления.

Свидетель Оган Экизов заявил суду, что его показания переписывались четыре раза. Следователя не устраивало, что он говорил.
Другой свидетель, Кероп Хатламаджиян, с возмущением рассказывал об обыске и допросе. Но больше всего он возмутился поведением потерпевших в суде.

На вопрос прокурора, как стали идти дела в колхозе после реорганизации, Кероп Суренович ответил, что хозяйство стало лихорадить не после реорганизации, а после возбуждения уголовного дела. Из зала тут же послышались крики и язвительные реплики со стороны потерпевших. Когда свидетель отвечал, его все время перебивали. Дошло до того, что судья не выдержала и сделала замечание потерпевшим, пригрозила им удалением из зала, если такое повторится.

Отметим, что и Оган Экизов, и Кероп Хатламаджиян работают в колхозе с 80-х годов. И когда они говорят, что при Матеосе Хатламаджияне дела в хозяйстве пошли в гору, им есть с чем сравнивать.

Свидетели Владимир Чибичян и Андрей Согомонян подтвердили в своих показаниях, что все решения в колхозе принимались гласно и открыто, с соблюдением требований устава.

Вот как описал обыск Андрей Согомонян:

- Все началось в 6.00. Я гипертоник и не успел даже лекарство принять. Потом меня увезли на ул. Обороны. До вечера сидели там в коридоре без воды. Стульев даже нормальных не было. Перед допросом, спасибо, дали стакан воды. Подписывал допрос без очков, так как не взял их из дома.

Справка.

Второй год одно из ведущих животноводческих предприятий Ростовской области находится под «прессом» уголовного дела по отношению к генеральному директору Матеосу Хатламаджияну. Между тем именно под его руководством некогда убыточное хозяйство вышло в лидеры отрасли. В 2010 году колхоз находился на грани банкротства: невыплаченные кредиты, болезни животных, слабая материально техническая база...

Уже к 2018 году, благодаря масштабным реформам, «Колхоз им. Мясникяна» выбрался из кризиса и стал передовым в отрасли. Заслуги Матеоса Хатламаджияна отмечены ведомственными и государственными наградами: «Почетный работник агропромышленного комплекса России», памятный знак «85 лет Ростовской области», множество Благодарственных писем Правительства Ростовской области и Администрации Мясниковского района.

Матеос Хатламаджиян.

Предприятие вкладывало десятки миллионов рублей в капитальное строительство, закупку современной техники и оборудования, внедрение передовых методов работы.

В 2023 году несколько бывших работников, обиженных на руководство колхоза, написали заявление в полицию. Против председателя возбудили уголовное дело и отстранили его от работы.

Матеоса Хатламаджияна обвиняют в мошенничестве в особо крупном размере. Гособвинение считает, что он завладел акциями акционерного общества на сумму свыше 800 миллионов рублей. Сам обвиняемый и его адвокаты категорически отрицают вину и уверены, что суд, разобравшись в обстоятельствах дела, вынесет справедливое решение.